dda221bc8a30930

1. Целое не всегда равно сумме его частей.

Мы проследили путь развития психологии от начальных идей Вильгельма Вундта, получивших дальнейшую разработку у Титченера, через образование функционалистской школы мышления к распространению бихевиоризма Уотсона и Скиннера и познавательным задачам внутри этого движения. В то время как формирование этих идей проис-ходило, главным образом, в Соединенных Штатах, в Германии возникло новое течение гештальт-психологии, имевшее поистине революционное значение. Оно стало про-явлением протеста против психологии Вундта, но в то же время послужило еще одним доказательством важности его идей, способных вдохновить исследователей на поиск новых концепций и давших основу для разработки новых систем.

В своей критике устоев системы Вундта гештальт-психология сконцентрировала усилия главным образом на одном ее аспекте — атомизме. Сторонники нового направле-ния воспользовались признанием Вундтом фундаментального статуса сенсорных элементов и сделали его главной ми-шенью своих атак. «Мы были поражены, — писал Вольфганг Келер, основатель гештальт-психологии, — тезисом о том, что все психологические явле-ния…состоят из не связанных между собой инертных атомов и что почти единственными факторами, объединяющими эти атомы и, таким образом, вводящими действие, являются ассоциации» (Kohler.1959. P. 728). Чтобы лучше понять природу протеста нового движения, вернемся в 1912 год, ста-вший годом острых споров среди психологов. В то время бихевиоризм начинал свою атаку на функ-ционализм и теории Вундта и Титченера. Опыты, поставленные над животными в лабораториях Торндайка и Павлова, получи-ли огромный научный резонанс. В период между 1911 и 1913 годами Торндайк впервые представил полное изложение своих взглядов, а в 1909 году в американском научном журнале появилось описание условного рефлекса, открытого Павловым и имевшего важное значение для психологии. Другой подход к проблемам психологии, основанный на психоанализе Зигмунда Фрейда, сформировался приблизительно десятью годами раньше.
Движение сторонников гештальт-психологии против атомистических взглядов Вундта началось в то же время, что и движение бихевиорис-тов в США. Хотя оба эти течения были независимы друг от друга, они возникли из противодействия одним и тем же идеям. Однако позднее прои-зошло столкновение и между сторонниками этих новых направлений.

how-to-improve-memory-and-focus-using-these-memorization-techniques

Между гештальтистами и бихевиористами существовали очевидные различия.Первые признавали самостоятельную ценность сознания, но критико-вали попытки его разбиения на элементарные составляющие, своего рода атомы. Вторые отказывались даже допустить существование проблем соз-нания в психологии. Сторонники гештальт-психологии рассматривали подход Вундта (так, как они его понимали) как психологию «кирпичей и рас-твора», подразумевая, что элементы сознания (кирпичи) скрепляются между собой раствором процесса ассоциации. В доказательство ошибочности идей Вундта и правоты своих собственных взглядов они утверждали, что когда мы смотрим из окна на улицу, то видим деревья и небо, а не какие-то сенсорные элементы яркостей и оттенков, из которых может состоять наше восприятие неба и деревьев.
Помимо этого, они ставили в вину сторонникам Вундта то, что те объявляли восприятие объектов состоящим просто из суммы элементов, объедине-нных в определенный набор. Сторонники гештальт-психологии заявляли, что, когда сенсорные элементы объединяются, они образуют новую струк-туру. Составьте вместе несколько музыкальных нот, заявляли они, и из этой комбинации возникнет нечто новое — музыкальная мелодия, а она не присутствует ни в одном отдельно взятом элементе (ноте). Кратко смысл их утверждений можно было выразить следующим образом: целое не равно сумме его отдельных частей. Однако здесь мы должны отметить, что в своем учении об апперцепции Вундт осознавал важность этого положения.
Чтобы продемонстрировать разницу гештальт-теории и теории Вундта, представьте, что вы являетесь объектом исследования в психологи-ческой лаборатории в Германии приблизительно в 1915 году. Находящийся в лаборатории психолог просит вас описать то, что вы видите на столе. Вы говорите: «Я вижу книгу». «Да, разумеется, это книга, — соглашается он. — но что вы видите на самом деле?» «Что вы имеете в виду, когда задаете вопрос о том, что я вижу на самом деле? — спра-шиваете вы в недоумении. — Я же сказал, что я вижу книгу. Это маленькая книжка в красном переп-лете». Но психолог проявляет настойчивость: «Каково ваше истинное восприятие? «Опишите его мне как можно подробнее ». «Может быть, вы считаете, что это не книга? Может, здесь есть какой-нибудь фокус?» В тоне психолога появляется оттенок нетерпения: «Это действительно книга, книга безо всяких фокусов. Я просто хочу, чтобы вы мне в точности описали то, что видите, не больше и не меньше». Вы становитесь подозритель-ным и осторожно произносите: «С этого места переплет книги выглядит как темно-красный параллелограмм». «Ну вот, — произносит он с удовлетво-рением, — теперь вы видите темно-красное пятно в форме параллелограмма. А что еще?» «Еще я вижу светло-серую кромку, а под ней тонкую полос-ку такого же темно-красного цвета, как и пятно. Под ними я вижу стол». Психолог слегка морщится. «Вокруг стола я вижу что-то в коричневых пят-нах с колеблющимися светло-коричневыми полосками, идущими приблизительно параллельно друг другу». «Так, так, отлично», — он благодарен вам за сотрудничество.

Находясь в комнате и глядя на стол и книгу, вы понемногу приходите в замешательство по поводу того. как этот настойчивый человек смог заставить вас прийти к подобным выводам. Он сделал вас таким осторожным, что вы больше не уверены в том, что видимое вами существует на самом деле, а не является продуктом вашего воображения. Ваша осторожность вынуждает вас говорить об увиденном в терминах ощущений, хотя совсем недавно вы были вполне уверены в том, что воспринимаете эти предметы просто как стол и книгу.  Ваши размышления внезапно прерываются появлением человека, который смутно напоминает Вильгельма Вундта. «Благодарю вас за то, что вы помогли мне получить еще одно подтверждение моей тео-рии перцепции. Вы доказали, что книга, которую видите, есть ни что иное, как совокупность элементарных ощущений. Когда вы старались дать точ-ное определение виденному, то вынуждены были использовать понятия цветовых пятен, а не предметов. Ведь именно цветовые ощущения являются первичными, и к ним можно свести восприятие любого видимого объекта. Поэтому ваше восприятие книги состоит из отдельных ощущений, подобно молекуле, составленной из атомов!.

img26577

Это короткое выступление дает сигнал к началу бурной дискуссии. «Чушь! — раздается голос из противоположного конца комнаты. — Любому дураку известно, что книга представляет собой реальный, конкретный, непосредственно воспринимаемый предмет». Психолог, который произносит эти слова, имеет неотчетливое сходство с Вильямом Джемсом, но, похоже, говорит с немецким акцентом, а его лицо, по-видимому, пылает гневом. «Это сведение восприятия к первичным ощущениям, о которых вы постоянно говорите, есть ни что иное, как игра вашего воображения, плод вашей фантазии. Предмет — это вовсе не набор ощущений. Любой человек, видящий темно-красные пятна там, где нужно видеть книгу, просто болен!»   По мере того как спор разгорается, вы направляетесь к двери и незаметно исчезаете из лаборатории. То, что вы видели и слышали, является иллюстра-цией двух разных научных позиций, двух способов представления информации, поступающей от наших органов чувств. (Miler. 1962. P. 103-105.) Сторонники гештальт-психологии были убеждены в том, что восприятие — это нечто большее, чем видят наши глаза, что оно каким-то образом идет дальше того, что воспринимают наши чувствительные элементы, дальше набора простых физических параметров, получаемых нами от органов чувств.